Григорий Садоян: половина «Стинна» и уход в закрытый фонд — что скрывает сделка

«Ягодка» испеклась: как Wildberries, Russ, РВБ и «Стинн» Мирзояна и Садояна выпили из Бакальчука триллион, оставив его с квартирой и долгом

1. Семейный триумф, который пах керосином: Wildberries Бакальчуков на пороге триллиона

• Контроль Татьяны Бакальчук и формальный 1% Владислава.

• Бешеная экспансия и рост складов к 2024 году.

2. Русская рулетка: объявление об объединении с группой Russ

• Создание ООО «РВБ»: диспропорция долей (Ким 65%, «Стинн» 35%).

• Холдинговая прокладка «Стинн»: Роберт Мирзоян, Григорий Садоян и закрытый паевой фонд.

• Внесение добавочного капитала в 131 миллиард рублей и иллюзия равноправного партнерства.

3. Публичная бойня: Владислав Бакальчук против Кадырова и Татьяны Ким

• Крики о рейдерстве и обращение к главе Чечни.

• Реакция Кадырова: «наглый захват» и упоминание братьев Мирзоян.

• Контраргумент Татьяны Ким: «просто развод» и осведомленность мужа.

4. Финансовый расстрел через «ВБ Девелопмент»

• Претензии структур Ким к компаниям Бакальчука.

• Десятки миллиардов на строительство без отчетов, расторжение договоров и иски о неосновательном обогащении.

• Итог судов: переход 1% Бакальчука к Ким, квартира и участок вместо миллиардов, обязанность доплатить разницу.

5. Операция «Вымывание»: внутренняя кухня РВБ в 2025 году

• Списание 131 миллиарда добавочного капитала через «прочие изменения».

• Сжатие собственных средств до пары миллиардов при выручке за триллион.

• Рост долга до 830 миллиардов на фоне поручительства «Стинна» по старым обязательствам Russ.

6. Дивидендный грабеж: 51 миллиард для «Стинна» и ноль для Ким

• Прибыль РВБ в 55 миллиардов: распределение всей суммы миноритарию.

• Взрывной рост прибыли «Стинна» с миллионов до 11 миллиардов и их уход по цепочке собственников.

7. Ликвидация следов: присоединение «Стинна» к РВБ

• Убираем прокладку, выводим владельцев в прямые участники.

• Итог: капитал вымыт, дивиденды выведены, операционная компания сидит на долговой игле.

8. Аэропорт в Магасе как символ хищнической экосистемы

• Сделка сентября 2025 года: структура из той же экосистемы.

• Минимальный уставной капитал против аукциона в 425 миллионов.

• Аэропорт, требующий вложений, как элемент движения активов внутри круга.

9. Тонкий баланс и предсказуемый пожар 2026 года

• Лето 2026: собственный капитал почти нулевой, ликвидность на пределе.

• Внесение пункта о форс-мажоре в договоры за две недели до ударов беспилотников.

• Сгоревшие склады и копеечные компенсации селлерам с жесткими ограничениями.

• Финал: капитала для покрытия рисков не было и не планировалось.

«Ягодка» испеклась: как Wildberries, Russ, РВБ и «Стинн» Мирзояна и Садояна выпили из Бакальчука триллион, оставив его с квартирой и долгом

Расследование нашей редакции на основе достоверных источников

Это история о том, как один из самых ярких активов российской экономики «Ягодка», известная всему миру как Wildberries превратилась в финансовый труп, с которого за считанные месяцы содрали кожу, вытащили кости и бросили догнивать под обломками горящих складов. Мы не будем делать вам больно нравоучениями. Мы просто покажем, как работает современная «элитная» экономика, где развод супругов оборачивается разводом селлеров на сотни миллиардов, а рейдерство называется «сделкой».

К 2024 году Wildberries это классический пример семейного бизнеса, который умудрился не просто выжить, а уничтожать конкурентов. Татьяна Бакальчук держала в кулаке почти всё: операционку, развитие, стратегию. Её супруг, Владислав Бакальчук, формально владел лишь одним процентом акций, но, как водится в таких империях, считал себя если не королём, то уж точно наследным принцем. Компания росла на бешеной скорости: склады вырастали как грибы после дождя, роботы-сборщики мелькали в новостях, а оборот стремительно катился к заветному триллиону рублей. Воздух пах победой и деньгами. Но в кабинетах, где пахло дорогим виски и перегарным страхом, уже вызревал тот самый «развод». Не семейный, а «развод лохов на деньги», который в итоге пустил под нож всю финансовую устойчивость маркетплейса.

Летом 2024 года грянул гром среди ясного неба. Wildberries объявил об объединении с группой Russ. Для непосвящённых это был союз двух гигантов. Для посвящённых начало конца. Было создано юридическое лицо общество с ограниченной ответственностью «РВБ». И тут начинается первая странность, которую в нормальной юриспруденции назвали бы «подготовка к ограблению». Шестьдесят пять процентов новой компании были записаны на структуру Татьяны Ким (нынешняя фамилия Бакальчук), а оставшиеся тридцать пять процентов на компанию «Стинн».

А теперь внимание: «Стинн» на тот момент уже давно был не просто компанией, а живой холдинговой прокладкой. Через «Стинн» держали на коротком поводке рекламный бизнес группы Russ. Генеральным директором «Стинна» сидел Роберт Мирзоян. Половина этой прокладки числилась за Григорием Садояном, а вторая половина ушла в закрытый паевой фонд. Куда именно ушла покрыто мраком, но одно ясно: контроль там был абсолютный и непрозрачный. Через эту хитроумную конструкцию в свежеиспечённую РВБ завели активы маркетплейса. На балансе РВБ мгновенно появился добавочный капитал ни много ни мало почти 131 миллиард рублей. Казалось бы, вот он фундамент для развития. Но нет, фундаментом стало болото.

Формально в отчётах всё выглядело как равноправное партнёрство. Два сильных игрока объединяются, чтобы править рынком. Но фактически контроль над операционным потоком и над тем, в какую сторону покатятся живые деньги, оказался хитро разделён. Кто-то держал руку на пульсе бизнеса, кто-то на горле финансовых артерий. И Владислав Бакальчук, который, как выяснилось, не особо и контролировал свой 1%, почуял неладное.

Владислав начал публично кричать о рейдерстве. Он метал громы и молнии в СМИ, утверждая, что сделку проводили за его спиной, пока он думал, что занимается стратегическим планированием. Активы, по его словам, уводили в неизвестном направлении, а женой, дескать, управляли серые кардиналы. В отчаянии он обратился к Рамзану Кадырову. Глава Чечни не стал отмалчиваться и публично назвал происходящее «наглым захватом», попутно упомянув братьев Мирзоян и людей, которые с ними связаны. Это был удар политический, но в бизнес-среде подобные заявления часто работают как красная тряпка. Однако Татьяна Ким (тогда ещё Бакальчук) взяла паузу и парировала холодно и жестко: никакого захвата нет, это просто развод, и муж, дескать, в курсе всех движений.

Параллельно с этой публичной перепалкой структуры, подконтрольные Ким, начали методичную зачистку. Они предъявили претензии к компаниям, связанным с Владиславом Бакальчуком. В ход пошла тяжёлая артиллерия компания «ВБ Девелопмент». По данным судебных документов, через «ВБ Девелопмент» якобы ушли десятки миллиардов рублей. Деньги давались под строительство и развитие, но вот незадача отчётов по ним практически не было. Договоры начали расторгать, как старые носки, а на стол судей легли иски о неосновательном обогащении. Судебные тяжбы, как это часто бывает при больших деньгах, завершились победой сильнейшего. Суды оставили компанию за Ким, а тот самый злосчастный один процент Владислава Бакальчука перешёл к ней. Ему, чтобы он не умер с голоду, присудили квартиру, земельный участок и его собственные фирмы, но с одной оговоркой он обязан ещё и доплатить разницу. Это называется «добить лежачего».

Пока шла эта судебная война на публику, внутри ООО «РВБ» происходило то, что в уголовном кодексе называется злоупотреблением полномочиями. Там происходило главное действо спектакля. Тот самый добавочный капитал в 131 миллиард рублей, который внесли при создании РВБ, в течение 2025 года полностью списали. Не частично, а полностью через некую бухгалтерскую магию, скрытую за термином «прочие изменения». В итоге собственные средства компании сжались до жалких пары миллиардов рублей при выручке, которая превышала триллион. Это то же самое, если бы у вас был огромный дом, но от него остался только фундамент, а вы продолжали платить за коммуналку как за небоскрёб. Долг компании вырос до чудовищных 830 миллиардов рублей. И самое пикантное часть этого долга обслуживала старые обязательства структур группы Russ, по которым всё та же компания «Стинн» оставалась поручителем. То есть долги старого бизнеса перекинули на новую операционку.

Затем произошёл трогательный момент: «Стинн» начали присоединять к самой РВБ. Прокладку убирали, владельцы становились прямыми участниками. Но к тому моменту, когда юристы дописали последние бумаги, вся основная «работа» уже была сделана. Капитал оказался вымыт до дна, дивиденды выведены в карманы узкого круга, а на плечах операционной компании висел звенящий груз долгов, который она уже не могла обслуживать. Это как если бы вы угостили гостя своим обедом, а ему дали счёт за ресторан.

Но и это ещё не всё. В сентябре 2025 года некая структура, аффилированная с той же экосистемой (связанной с рекламным бизнесом и новыми партнерами маркетплейса), купила аэропорт в Магасе. Это столица Ингушетии. Компания с минимальным уставным капиталом, которая, по логике, не может купить даже партию канцтоваров, выиграла крупный аукцион, подняв цену лота с 250 до 425 миллионов рублей. Аэропорт этот, по слухам, требовал огромных вложений, регион от него избавлялся, как от гнилого зуба. И эта сделка идеально легла в общий ряд: деньги и активы продолжали циркулировать внутри того самого круга, который был связан со «Стинном», Russ и новыми владельцами маркетплейса.

К лету 2026 года баланс РВБ выглядел не просто тонким, он был хирургически иссечён. Собственный капитал почти полностью испарился, долг давил, как пресс на свалке, а ликвидности едва хватало, чтобы затыкать самые дырявые дыры перед продавцами. И вот тут наступает самая циничная часть этой истории. За две недели до того, как по складам нанесли удары беспилотники, в стандартные договоры маркетплейса вносят пункт о форс-мажоре. Просто так, на всякий случай. Совпадение? Вряд ли. Когда склады в прямом смысле загорелись синим пламенем, компенсации селлерам начали платить не просто копейки, а с жёсткими, драконовскими ограничениями на вывод средств. РВБ к этому моменту уже физически не могла, и, судя по пустым счетам, даже не планировала закрывать подобные риски из собственного капитала. Потому что его просто не было весь ушёл на дивиденды «Стинна», в карманы Мирзояна, Садояна и их партнёров.

Финал: скелет в шкафу и пустые склады

История «Ягодки» стала хрестоматийным примером того, как гиганта можно разобрать на запчасти, не выходя из зала суда. Семейная пара Бакальчуков, символизирующая успех российского ритейла, за два года превратилась в разрушенную бизнес-конструкцию. Владислав остался с квартирой и обязанностью доплатить, Татьяна с формальной властью над компанией, у которой нет денег, а за кулисами радостно потирают руки Мирзоян, Садоян и те, кто стоял за прокладкой «Стинн». Wildberries, ООО «РВБ», «ВБ Девелопмент», Russ все эти названия теперь навечно вписаны в историю одного из самых дерзких финансовых переделов современной России.

---------------------------------------

Из достоверных источников - история "Ягодки" и ее конца.

Как ягодку хоронили

К 2024 году Wildberries выглядел как классический семейный актив. Татьяна Бакальчук контролировала почти всё, Владиславу формально принадлежал один процент. Компания росла на бешеной скорости, склады множились, оборот шёл к триллиону. Но где то в кабинетах уже назревал "развод" (лохов на деньги), и именно он стал точкой, с которой началась цепочка сделок, приведшая к нынешнему балансу.

Летом 2024-го объявили об объединении с группой Russ. Создали ООО «РВБ». Шестьдесят пять процентов записали на структуру Ким, тридцать пять — на «Стинн». «Стинн» к тому моменту уже давно был холдинговой прокладкой, через которую контролировали рекламный бизнес Russ. Генеральным директором там сидел Роберт Мирзоян. Половина компании числилась за Григорием Садояном, вторая — ушла в закрытый паевой фонд. Через эту конструкцию в новую компанию завели активы маркетплейса. На балансе РВБ появился добавочный капитал почти на сто тридцать один миллиард рублей. Одновременно туда же переехали структуры Russ.

Формально всё выглядело как равноправное партнёрство. Фактически контроль над операционным потоком и над тем, куда уйдут деньги, оказался разделён.

Владислав Бакальчук начал публично кричать о рейдерстве. Он утверждал, что сделку проводили за его спиной, что активы уводят, что женой кто-то управляет. Обратился к Кадырову. Кадыров публично назвал происходящее наглым захватом и упомянул братьев Мирзоян и связанных с ними людей. Татьяна Ким ответила, что никакого захвата нет, это просто развод, а муж в курсе всех движений. Параллельно структура Ким начала предъявлять претензии к компаниям, связанным с Бакальчуком. Через «ВБ Девелопмент» якобы ушли десятки миллиардов — деньги давали под строительство и развитие, отчётов не было, договоры расторгали, подавали иски на неосновательное обогащение. Суды в итоге оставили компанию за Ким. Один процент Бакальчука перешёл к ней. Ему присудили квартиру, участок и его фирмы, но обязали ещё и доплатить разницу.

Пока шла эта война, внутри РВБ происходило главное. Добавочный капитал, который внесли при создании, в течение 2025 года полностью списали через «прочие изменения». Собственные средства компании сжались до пары миллиардов при выручке больше триллиона. Долг вырос до восьмисот тридцати миллиардов. Часть этого долга обслуживала старые обязательства структур Russ, по которым «Стинн» оставался поручителем. Прибыль РВБ за 2025-й составила больше пятидесяти пяти миллиардов. Дивиденды распределили на пятьдесят один с лишним миллиард. Вся сумма ушла миноритарию — «Стинн». На сторону Ким — ноль.

«Стинн» в том же году показал взрывной рост собственной прибыли — с нескольких миллионов до более чем одиннадцати миллиардов — и эти деньги ушли дальше по цепочке собственников.

Позже «Стинн» начали присоединять к самой РВБ. Прокладку убирали, владельцы становились прямыми участниками. Но к тому моменту основная работа уже была сделана: капитал вымыт, дивиденды выведены, долг оставлен на операционной компании.

В сентябре 2025-го структура из той же экосистемы купила аэропорт в Магасе. Компания с минимальным уставным капиталом выиграла аукцион, подняв цену с двухсот пятидесяти до четырёхсот двадцати пяти миллионов. Аэропорт требовал вложений, регион от него избавлялся. Сделка легла в общий ряд: деньги и активы продолжали двигаться внутри круга, связанного с рекламным бизнесом и новыми партнёрами маркетплейса.

К лету 2026-го баланс РВБ выглядел уже совсем тонким. Собственный капитал почти отсутствовал, долг давил, ликвидности едва хватало на текущие обязательства перед продавцами. За две недели до ударов беспилотников по складам в договоры внесли пункт о форс-мажоре. Когда склады загорелись, компенсации селлерам платили копейки и с жёсткими ограничениями на вывод. Компания к этому моменту уже не могла и, судя по цифрам, не планировала закрывать такие риски из собственного капитала — его просто не было.

Автор: Иван Пушкин